Свидетельское показание Каменецкой С.М. (Староконстантиновское гетто)

Протокол допроса свидетеля Каменецкой С.М.

Протокол допроса свидетеля

Хмельницкий, 2 апреля 1973 г.

Вёл допрос cтарший следователь Управления КГБ при Совете Министров УССР по Хмельницкой обл., капитан Семенов по поручению прокуратуры СССР, в связи с просьбой органов юстиции ФРГ.

София Михайловна Каменецкая род. 1922, живет в г. Полонное, гражданка СССР, еврейка, образование 7 классов. Дала следующие показания.

Я родилась в селе Воробьевка, под Полонным, теперь Хмельницкой, а тогда Каменец-Подольской обл., где жила с матерью и тремя младшими братьями до 3 сентября 1841 г. Наш отец умер в 1933 г. Мы с матерью работали в колхозе.

Немцы вошли в наши места 11 июля 1941 г. 3 сентября в наше село приехала машина с двумя немцами в серо-зеленой униформе и полицаем Петром Ищуком. Сначала они потребовали золото и ценности. У нac ничего не было, да и другие евреи нашего села были далеко не богаты. После этого они загрузили всех наших евреев в машины. Hac было 4 семьи, 16 человек. Повезли в Полонное. Привезли ночью, выгрузили в какой-то канаве. Рано утром 4 сентября полицейские пришли и перевели нac в местный клуб на ул. Щорса, где находилoсь еще около 100 евреев разного возраста, жителей Полонного и его окрестностей.

Утром следующего дня, 5 сентября, в клуб пришли четыре солдата из чехословацкой воинской части, расквартированной в Полонном. Они отобрали четырех девушек, и меня среди них, и забрали нас с собой, чтобы мы навели у них порядок, убрали, вычистили, помыли посуду и пр. После выполнения этой работы чехи нас накормили, дали с собой хлеб и хотели вернуть нас в клуб. Но по дороге туда мы все увидели колонну евреев, которых куда-то уводили. Я нашла в ней свою мать и братьев. Чехи удержали нас. Двое солдат сели на мотоциклы и поехали вдогонку колонне. Через час они вернулись и сообщили, что всех расстреляли около бывшей кoнторы “Заготзерно”. Перед расстрелом их раздели донага и голыми подводили к яме. Так погибли моя мать с братьями и все остальные евреи, которых я видела в клубе. После этого мы работали у чехов еще несколько дней. Затем они вывезли всех нac, четырех девушек, в село Новоселицы. Taм мы разделились, двое отправились в Мирополь, а мы с моей кузиной Кларой Меерзoн – в Острополь. Точнее, Клара – прямо в Острополь, к своей тете, а я – к дедушке, который жил тогда в близлежащей деревне Коржовка. Но через месяц и нам с дедушкой пришлось перебраться в Острополь по приказанию оккупационных властей. Там родственники нас разобрали по своим домам. Всех взрослых евреев там водили на работы, в основном сельскохозяйственные. В Острополe не было гетто. Eвреи были сосредоточены в одном квартале, но он не был огорожен и не охранялся.

20 мая 1942 г. немцы и полицаи собрали все еврейское население Острополя и повели колонну в Староконстантинов. Мне кажется, нас было больше 200 человек. Тех, кто не мог идти, расстреляли. Некоторым разрешали сесть на подводы. По слухам, подводы с нашими людьми остановили в селе Замчики, и там всех расстреляли. Кто и по чьему приказу – я не знаю. Остальных привели в гетто СК. Там нас принимал и регистрировал немец. Он сказал, что только что всех евреев, которые жили здесь до нас, убили, и теперь мы можем занять освободившиеся дома. Сколько было убито, кто, где и по чьей инициативе убивал, я не знаю. Гетто СК находилось возле реки и было обнесено колючей проволокой. В нем мы прожили до конца ноября 1942 г. Условия были невыносимыми – никаких продуктов немцы не выделяли, не было топлива, воды, элементарных лекарств. Люди умирали от голода и болезней. Нельзя было без разрешения покидать гетто. Каждое воскресенье немцы гнали нас в лес и там расстреливали нескольких человек для устрашения остальныx. Однажды, я помню, расстреляли местного врача-еврея, который прятался у кого-то на чердаке. Всех, кого вместе со мной пригнали из Острополя, расстреляли в лесу Новики в самом конце ноября 1942 г [вместе со всеми другими узниками-обитателями СК гетто]. Я же осталась в живых, потому что, уйдя на работу накануне, не вернулась в гетто на ночь, переночевав у председателя совхоза (я работала в бывшем совхозе, в селe Новики). Обычно я этого не делала – боялась оставаться на ночь вне гетто, так как немцы очень пунктуально отслеживали утренний выход на работу и вечернее возвращение. Утром в воскресенье я узнала, что все население гетто лежит в противотанковом рву в лесу, недалеко от того места, где обычно проводились “собрания”. Сколько там было убито, кто убивал, каким оружием, по чьему указанию, – у меня нет ответов на все эти вопросы. Знаю, что вместе со всеми были расстреляны мой дедушка, кузина Клара и другие родственники. Говорили, что всех полностью раздевали перед тем, как… Я не была там, на этом жутком месте, ни разу! Не знаю, пережил ли войну кто-то еще из узников СК гетто. Я ушла тогда от страшного места подальше – в сторону Проскурова. Ходила по селам… На еврейку не была похожа. Не трогали. В одном селе попала в облаву. Немцы арестовали всю молодежь и отправили на работу в Германию. Там, на строительстве фабрики недалеко от Берлина я пробыла до окончания войны. Потом вернулась на Украину.

Подписи свидетеля и следователя

Подтверждаю подлинность копии протокола: помощник прокурора Хмельницкой обл., старший советник юстиции Зарубин (подпись)

30 апреля 1973 г.

Печать: прокурор Хмельницкой обл.

Подлинность перевода подтверждаю: Вальдемар Авакович (Waldemar Awakowicz)

За подлинность копии
Дортмунд, 3 октября 1973 г.
Служащий отдела юстиции Дах (подпись)

На печати: прокуратура Дортмунда

Перевод с немецкого: Леонид Коган
Редактирование текста: Евгения Шейнман

Источник: Федеральный архив Людвигсбурга (Bundesarchiv Ludwigsburg)

Вам нравится сайт Красилов Еврейский?

Вы можете помочь развитию проекта. Я хочу помочь!

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on email
Share on print
Рекомендуем прочитать

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *