Три братские могилы… На пять тысяч человек…

Я, Вайнер Аркадий Петрович, родился 22 апреля 1927 года в селе Манивцы Красиловского района Хмельницкой области.

Нас было семеро: отец, мать, три сестры, брат и я. До войны мы жили в деревне. Мать работала заведующей птицефермой. Отец был на разных работах. Началась война, и после того, как 7–8 июля 1941 года гитлеровцы оккупировали Манивцы, нас всех переселили в Кульчин, в гетто.

Евреев из трех районов согнали в это местечко, которое оградили проволокой. Всем повесили такие желтые круги, спереди и сзади, с синей окантованной звездой Давида. Внутри гетто были еврейские, а снаружи – украинские полицаи. На нас накладывалась контрибуция: все должны были сдать золото, драгоценности, у кого что было. Если не приносили, значит, под расстрел. Принудительно заставляли отдавать деньги или ценные вещи.

В мае 1942 года, под дождем, по грязи, всех молодых погнали, как стадо, из Кульчина в село Орлинцы Антонинского района (километров 8). Там нас заселили в конюшни, коровники, свинарники – в колхозный комплекс. Давали есть кормовую свеклу, иногда – гороховый суп.

Нас отправляли на тяжелые работы: мы грузили большие камни на высокие немецкие повозки. Если не удавалось камень погрузить, приходилось вручную толкать 5–6 километров к назначенному месту – к помещению в парке Потоцкого. Там этот камень выгружали, полчаса перерыва, опять погрузка и вручную обратно толкали повозку.
Нас вели все это расстояние напоказ, для того, чтобы местные жители видели, что такое евреи. А если мы не могли погрузить камень, он падал и прибивал всех, кто грузил. Тогда брали сле- дующую группу, а прибитых на эту же повозку забрасывали.

Так продолжалось месяца два–три. Потом объявили, что нас будут отправлять с Антонинской железнодорожной станции. И нас привезли в Манивцы, то есть в мое родное село. До войны там находилось военное подсобное хозяйство в больших двухэтажных зданиях. Оттуда нас гнали ремонтировать дорогу Староконстантинов−Теофипопь. Нам не дали никаких инструментов. Мы руками вырывали бурьян у этой дороги. Так мы проработали дней десять.
Потом отобрали мужчин, человек восемьдесят, самых здоро- вых и крепких, дали хлеб, дали лопаты и сказали, что отправ- ляют на сахарный завод в километрах четырех, на торфоразра- ботку. Их не было недели две. После изнурительных работ по переноске камня и на строительстве дороги семью переправили в концлагерь, находившийся между селами Манивцы и Росо- ливцы. Сюда же гнали и евреев из созданного весной 1942 года Красиловского гетто, а также из окрестных сел.

В июле 1942 г. к нам подъехало 8 или 10 машин с высокими бортами − в таких обычно возили силос для животноводства, чтоб не рассыпался. Началась погрузка евреев, и начался массовый расстрел. Все здания окружили украинцы-полицаи и немцы. Ни еды, ни воды уже не давали. Среди нас были маленькие дети, стоял плач, крик, все были голодные. Я со второго этажа открыл маленькое окошко и хотел прыгнуть немцу-охраннику на голову. Но меня оттянули, а он начал стрелять. Все вокруг говорили: что Бог дал, так и будет. Детей поили мочой…. Все осознавали, что близится неминуемая смерть.

Мои мать и две сестры были в первом здании, их уже увезли… Я был с младшим 13-летним братом и третьей сестрой, 19 лет. Группы периодически загоняли в грузовик и увозили на расстрел.

И подошла наша очередь. Мы на одной машине ехали втроем. Машина была битком набита людьми, и кто попал под низ, того задавливали. Сестра стала сопротивляться, когда нас погнали: ее по спине ударили, прибили позвоночник и забросили на машину. Я решил, что не пойду в яму, пусть меня лучше убьют на ходу, но я попытаюсь бежать. Возле меня в углу кузова стоял полицай. Я приподнялся и перебросил его через борт. Он упал на землю, а я прыгнул за ним и начал убегать. По мне стали стрелять и ранили. Я прыгнул в камыши у озера, и полицай не видел, где я. Таким образом я остался жив.

Об этом трагическом дне поэт Коломийцев написал стихотворение:

Під Манівцями у 42-м, у 42-м помилувать Бога просили,

У 42-м, у 42-м, щосили, щосили, щосили.
У 42-м стільки нас впало, коли кулемети косили,

Що аж замало, стало замало на всіх однієї могили.
Скільки сховали нас там лопати в страшному багатоголоссі.

То полічити, порахувати не можуть усіх ще й досі.
Під Манівцями спіткнулися долі, коли кулемети косили.

Під Манівцями затихли у полі три братські могили.

Три братские могилы… На пять тысяч человек… Расстреливали в три приема.

…Мне удалось спрятаться в камышах, и меня больше не ис- кали. Я пришел к директору школы, в которой учился до войны. Он меня спрятал в сарае, где стояла корова, потому что боялся, что его домработница меня выдаст. Я ночевал в сарае, под ясля- ми, сосал у коровы молоко, жил, как зверь загнанный. Директор мне дал справку, что я из интерната и зовут меня Музычук Пав- ло Иванович. И я пошел работать в совхозе − промышленном предприятии, созданном немцами во время оккупации.

В 1944 году пришла Красная Армия, и я ушел назад в свое село. А в том же году я, несовершеннолетний, пошел в Красную Армию, в 17 лет, и пробыл там до 1951 года.

В 1948 году познакомился со своей будущей женой Лидой Иосифовной, мы поженились. Вот уже более 60 лет мы вместе.

После армии я закончил вечернюю школу, потом кооперативный техникум, а затем институт во Львове.
А брат, сестра и другие евреи, с которыми я ехал в одной машине, были расстреляны. Никто не выжил, никто не спасся в тот день, кроме меня и еще одной женщины, учительницы из Староконстантинова Фаины Груббер. Ей удалось спастись: пулеметная очередь не задела ее, но она упала в яму, и была зава- лена телами убитых. Ночью она вылезла из этой ямы.

Она уехала в Израиль и, к сожалению, уже умерла. В 1998 году она написала мне письмо, которое хочу привести здесь:

«Письмо ваше получила. Читать без боли нельзя. Боль… Тень меня держит на земле, а не под землей. Эта рана уйдет вместе со мной. Спасибо, что отозвался, хотя уже поздно. Но лучше поздно, чем никогда. Уважаемый брат мой по несчастью! Я все время благодарна Всевышнему, что оставил одну жертву, чтобы было кому поведать о наших муках. Рада, что уже не одна. Сама я родом из Кузьмина. Пережила Красиловское гетто. Восемь раз находилась в партиях смертников. Наконец, и сама попала в яму. Пуля миновала. Не помню, как выбралась и как оттуда смогла добраться в Кузьмин, где находился спаси- тельный сарай. Моя жизнь − история, а человек рисковал для меня спасением. Я связана со светом − Израиль, Москва, США, Латвия, Киев и т.д. Мои ползарплаты и пенсия уходят на корреспонденцию. В Киеве в посольстве Израиля во время церемонии вручали диплом и медали спасителям − Праведникам мира. Я имела встречу со своими живыми спасителями, детьми и внуками ушедших из жизни. Выступала с трибуны два раза. Показывали по телевизору. Имею два удостоверения: «Узника гетто» и «Партизанский билет». Книга спасителей, автор Коваль из Латвии, книга в двух томах, со своими воспоминаниями: фото спасителей, много жертв фашизма, мой портрет в Староконстантиновском музее. В письме не все опишешь. Если можешь, приезжай, пожалуйста, сроднимся ближе. Я 1918 года рождения. Мой финал уже на пороге. Война забрала все… Вот вкратце о себе. Жду вашего письма. Сообщи о приезде. Всего вам хорошего.
С уважением, Фаина Груббер-Савчук.

Высылаю стихотворение на твой адрес. «Страта», Петро Савчук.

Присвячується Груббер Фаїні, вчительці, пенсіонерці з міста Старокостянтинова, яка чудом врятувалась від смерті під час масового розстрілу євреїв німецькими окупантами.

Розривалися нерви і жили, чорний кужіль блакить заснував.

Ще коли ви ішли до могили, сам Г-сподь на вас руку поклав.

Люди падали, кров‘ю облиті, як палив автомат із плеча.

Ви упали також, як убита, але в тілі лишилась душа.
Чи на рать, чи до Божої слави, у собі приплив сили знайшли.
Серед трупів з могили піднялись, І, мов привид, безстрашно пішли.

Йшли вночі, скривавлені, голі*,

Між кущів пробирались, не знали, чи йдете до смерті, чи до волі.
«Врятуватись!» − лиш думка одна. То ж спасибі, що люди є добрі, приютили і дали вбрання.
То були ризики благородні. Ви про них пам’ятайте щодня.
А живете, приходите вранці на горбик,
Поміж кленів сумних, щоб вклонитися батьку і неньці.

Слава Богу, що ви не між них.

Вот моя история. Это тысячная, миллиграммная доля того, что произошло во время войны. Там, где были немцы, – все стер- то с лица земли. Там, где были румыны, частью остались люди в живых – сотни, тысячи.
Нам надо знать и помнить всегда, что такое фашизм. До конца своих дней наша обязанность − отстаивать интересы, помнить об этих людях, не забывать того, что было. Тот, кто не помнит прошлое, не может знать настоящего и будущего. Поэтому все живые, кто бы они ни были, какой национальности ни был бы тот человек, в его душе должна оставаться боль на всю жизнь. Если он это ощущает, понимает и учит других и своих детей − этo человек. А если он этого не знает, не помнит и помнить не хочет − этo не человек. Все то, что люди могут сделать хорошего, они этим самым памятник для себя делают. Все будут помнить их. И я считаю, что где бы, на какой бы земле ни был захоронен человек, его могила достойна благородно- го к ней отношения. К сожалению, мы этого не видим сейчас в отношении, например, к тем трем братским могилам. После войны люди за свои средства построили памятник. Но все уже пришло в негодность, нужно покрасить заново, сделать новую ограду.

Хуже всего то, что эти могилы откапывались и грабились! Даже два года тому назад. Ведь люди знают, что у многих убитых золото было, у мертвых были золотые зубы. И вот приходят, делают «раскопки», чтобы вытащить из черепа эти золотые зубы.

Лет 30 тому назад в селе Витиевка начали копать котлован для строительства какого-то сооружения. И как раз копали в том месте, где оказалось массовое захоронение. И экскаватор потащил эти кости, черепа, заблестело золото, и все как кинулись к этим костям, вытаскиватъ…

Мы обращались к властям Хмельницкой области с просьбой поддержать эти могилы, но, к сожалению, никто ничего не де- лает. Местные власти ничего не делают, вся надежда на международных спонсоров.

* Бо перед тим, як розстрілювали – роздягали, забирали всю одежу, палили, забирали, може в кого було золото.

Фрагмент из книги Бориса Забарко “Мы хотели жить…”, ст.126-131

Подробнее о книге


Фотогалерея:

Вам нравится сайт Красилов Еврейский?

Вы можете помочь развитию проекта. Я хочу помочь!

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on email
Share on print
Рекомендуем прочитать

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *