О детстве и юности. Натан Гимельфарб

Это фрагмент из книги Натана Гимельфарба “Записки опального директора”.

Родиной принято считать то место, где ты родился. Не знаю кто придумал такое определение и не уверен, что оно абсолютно верно во всех случаях жизни. В самом деле, что, в таком случае, следует считать Родиной для человека, родившегося на корабле, пересекающем океан, или на самолёте, летящем с одного континента на другой. Были в моей жизни и другие основания усомниться в верности этого определения в общем.

Что касается лично моей Родины, то у меня нет абсолютно никаких сомнений в том, что это местечко Красилов, что недалеко от города Проскурова, теперь Хмельницкого, на самом западе Украины, рядом со старой границей с Польшей.

Я в этом уверен не только потому, что нет никаких сомнений в том, что, именно здесь я родился, а главное – потому, что в моем сердце нет города на земле роднее и милее Красилова, что в памяти моей на всю жизнь остались до боли знакомые подробности из моего раннего детства и юности. С Красиловым связаны воспоминания о милых моему сердцу родителях и старших братьях, многочисленных родственниках, которые так много для меня сделали доброго, перед которыми я всю свою жизнь в неоплатном долгу, и которым я не успел даже словами выразить свою благодарность, любовь и преданность. Не успел потому,что все они так рано ушли из жизни. С Красиловым связаны воспоминания о друзьях детства и юности, погибших на войне или расстрелянных в гетто, о незабываемых школьных годах, особенно о первых годах учебы в настоящей еврейской школе.

Красилов – это моя боль, которая сидит в моем сердце всю жизнь и не утихает. Вот почему это небольшое местечко так дорого мне, и почему я с полным основанием считаю его своей единственной Родиной. Именно с этим маленьким местечком ассоциируется у меня понятие Родины. Не с Республикой, к которой оно относится, не со страной, куда входила эта Республика, считавшейся Великой Державой, даже Сверхдержавой. Только с местечком, ибо Республику и Сверхдержаву я не могу считать Родиной-матерью, потому что от них я имел одни страдания и еще потому, что они не раз предавали меня.

Наверное поэтому они больше ассоциировались в моей памяти с понятием «мачеха», ибо не может настоящая мать причинять столько боли, наносить столько страданий и обид…

Внешне Красилов мало чем отличается от множества других еврейских местечек, которыми была густо начинена Украина к западу от Днепра и до самой границы с Румынией и Польшей. То была так называемая черта оседлости еще с давних, дореволюционных времен. Мне когда-то даже казалось, что именно Красилов описывал в своих произведениях Шолом-Алейхем под именем Касриловка. Казалось не только потому, что названия эти созвучны, но главным образом потому, что всё описание Шолом-Алейхемской Касриловки почти полностью можно отнести и к нашему Красилову.

На самом деле, когда читаешь у Шолом-Алейхема о Касриловском базаре с множеством еврейских лавок и лавчонок, прилавков, столиков и лотков, заваленных грудами свежих душистых яблок и груш, вишень и слив, разными молочными продуктами, мясом и живой птицей, то не остается никакого сомнения, что великий писатель описывал именно наш Красиловский базар.

Или, к примеру, описание синагоги. Так и кажется, что это копия одной из наших красиловских синагог. Не знаю сколько их было в Касриловке, а в нашем небольшом местечке их было целых пять. Когда их, как и единственную еврейскую школу, закрыли почти одновременно в 1936-1937 годах, я часто удивлялся: зачем их было так много в таком маленьком местечке?

Ничем, кажется, не отличалась от описанной Шолом-Алейхемом касриловская баня от нашей красиловской. Я до сих пор помню, как каждую пятницу по улицам местечка ходил зазывала и громко восклицал: «Гейт ин буд ара-ан!»! т. е. «Идите в баню!».

Такая же была у нас речка без названия, где мы купались, играли, учились плавать и весело проводили время.

И полон был наш Красилов, как и Касриловка, почтенными обывателями, которые еле-еле сводили концы с концами, торгуя в своих лавочках и, занимаясь кустарным промыслом, но держались с большим достоинством. И каждый из них имел своё место в синагоге. Было у нас точно такое же, как и в Касриловке, еврейское кладбище, где хоронили евреев по еврейским законам и обычаям и где покоились наши предки с незапамятных времён.

Как и Касриловку, наше местечко можно было пройти вдоль и поперек за полчаса и было оно очень красивым – зелёным и полным прелести.

И все же я пришел к выводу, что Красилов – это не Касриловка. И не только потому, что находится не в Полтавской губернии, вблизи Переяслова, а в Каменец-Подольской, ныне Хмельницкой области Украины; и не потому, что в Касриловке не было железной дороги, а в Красилове была и каждые сутки уходил от нас поезд на Жмеринку, откуда можно было добраться до Одессы, Киева или даже Москвы.

Главным отличием Красилова от описанной Шолом-Алейхемом Касриловки и многих других еврейских местечек, разбросанных по всей Украине, было то, что евреи были не единственными его жителями и даже не составляли большинство. Здесь жили, кроме них, украинцы и поляки, русские и цыгане

и это накладывало определенный отпечаток на его жизнь. Вы спросите, а какой именно? Отвечу. Евреям от этого лучше не было. Если в соседних с Красиловым еврейских местечках, где преобладающим большинством жителей были евреи, не слышно было в мирные годы каких либо вопиющих случаев национальной розни, то в Красилове, где евреев было меньше половины всех жителей, их отношения с неевреями были довольно сложными и напряженными. Эти отношения нередко обострялись и приводили к взрывам открытой злобы и ненависти, а в отдельных случаях и к актам насилия и вандализма.

У евреев здесь было немало открытых и скрытых недругов.Трудно объяснить, что было главной причиной неприязни и злобы. То ли антисемитизм, передававшийся из поколения в поколение, то ли зависть, то ли что-нибудь другое или все это вместе. Я нередко задавался этим вопросом и не находил на него чёткого ответа.

Помню, например, как умышленно подожгли несколько еврейских лавок на старом базаре, как ночью дегтем кто-то измазал двери в двух главных еврейских синагогах, как хулиганы оскверняли могилы на еврейском кладбище.

В годы моего детства и юности не было еврейских погромов. Советская власть этого не допускала. Ведь на весь мир демонстрировалась нерушимая дружба народов. Но из рассказов своих родителей я знаю о еврейских погромах в Красилове в годы Гражданской войны и об участии в них многих местных жителей -антисемитов. Очевидцы рассказывали мне как активно участвовали украинские полицаи в поголовном уничтожении евреев Красилова в 1941-42гг. Здесь с ними долго не церемонились и рассправились раньше, чем в других еврейских местечках, где большинство населения было еврейским.

Возможно, конечно, что всё это имело место не только из-за национального состава населения нашего местечка. Может этому способствовали какие-то исторические обстоятельства или особенности проживающих в Красилове неевреев, но бесспорно одно, что по наличию (и объёму) антисемитизма наше местечко занимало ведущее место в ряду еврейских местечек не только нашей губернии, но, вероятно, и всей западной Украины.

НАТАН ГИМЕЛЬФАРБ
ЗАПИСКИ ОПАЛЬНОГО ДИРЕКТОРА
БАФФАЛО 1999 ГОД.

Родиной принято считать то место, где ты родился. Не знаю кто придумал такое определение и не уверен, что оно абсолютно верно во всех случаях жизни. В самом деле, что, в таком случае, следует считать Родиной для человека, родившегося на корабле, пересекающем океан, или на самолёте, летящем с одного континента на другой. Были в моей жизни и другие основания усомниться в верности этого определения в общем.

Что касается лично моей Родины, то у меня нет абсолютно никаких сомнений в том, что это местечко Красилов, что недалеко от города Проскурова, теперь Хмельницкого, на самом западе Украины, рядом со старой границей с Польшей.

Я в этом уверен не только потому, что нет никаких сомнений в том, что, именно здесь я родился, а главное – потому, что в моем сердце нет города на земле роднее и милее Красилова, что в памяти моей на всю жизнь остались до боли знакомые подробности из моего раннего детства и юности. С Красиловым связаны воспоминания о милых моему сердцу родителях и старших братьях, многочисленных родственниках, которые так много для меня сделали доброго, перед которыми я всю свою жизнь в неоплатном долгу, и которым я не успел даже словами выразить свою благодарность, любовь и преданность. Не успел потому,что все они так рано ушли из жизни. С Красиловым связаны воспоминания о друзьях детства и юности, погибших на войне или расстрелянных в гетто, о незабываемых школьных годах, особенно о первых годах учебы в настоящей еврейской школе.

Красилов – это моя боль, которая сидит в моем сердце всю жизнь и не утихает. Вот почему это небольшое местечко так дорого мне, и почему я с полным основанием считаю его своей единственной Родиной. Именно с этим маленьким местечком ассоциируется у меня понятие Родины. Не с Республикой, к которой оно относится, не со страной, куда входила эта Республика, считавшейся Великой Державой, даже Сверхдержавой. Только с местечком, ибо Республику и Сверхдержаву я не могу считать Родиной-матерью, потому что от них я имел одни страдания и еще потому, что они не раз предавали меня.

Наверное поэтому они больше ассоциировались в моей памяти с понятием «мачеха», ибо не может настоящая мать причинять столько боли, наносить столько страданий и обид…

Внешне Красилов мало чем отличается от множества других еврейских местечек, которыми была густо начинена Украина к западу от Днепра и до самой границы с Румынией и Польшей. То была так называемая черта оседлости еще с давних, дореволюционных времен. Мне когда-то даже казалось, что именно Красилов описывал в своих произведениях Шолом-Алейхем под именем Касриловка. Казалось не только потому, что названия эти созвучны, но главным образом потому, что всё описание Шолом-Алейхемской Касриловки почти полностью можно отнести и к нашему Красилову.

На самом деле, когда читаешь у Шолом-Алейхема о Касриловском базаре с множеством еврейских лавок и лавчонок, прилавков, столиков и лотков, заваленных грудами свежих душистых яблок и груш, вишень и слив, разными молочными продуктами, мясом и живой птицей, то не остается никакого сомнения, что великий писатель описывал именно наш Красиловский базар.

Или, к примеру, описание синагоги. Так и кажется, что это копия одной из наших красиловских синагог. Не знаю сколько их было в Касриловке, а в нашем небольшом местечке их было целых пять. Когда их, как и единственную еврейскую школу, закрыли почти одновременно в 1936-1937 годах, я часто удивлялся: зачем их было так много в таком маленьком местечке?

Ничем, кажется, не отличалась от описанной Шолом-Алейхемом касриловская баня от нашей красиловской. Я до сих пор помню, как каждую пятницу по улицам местечка ходил зазывала и громко восклицал: «Гейт ин буд ара-ан!»! т. е. «Идите в баню!».

Такая же была у нас речка без названия, где мы купались, играли, учились плавать и весело проводили время.

И полон был наш Красилов, как и Касриловка, почтенными обывателями, которые еле-еле сводили концы с концами, торгуя в своих лавочках и, занимаясь кустарным промыслом, но держались с большим достоинством. И каждый из них имел своё место в синагоге. Было у нас точно такое же, как и в Касриловке, еврейское кладбище, где хоронили евреев по еврейским законам и обычаям и где покоились наши предки с незапамятных времён.

Как и Касриловку, наше местечко можно было пройти вдоль и поперек за полчаса и было оно очень красивым – зелёным и полным прелести.

И все же я пришел к выводу, что Красилов – это не Касриловка. И не только потому, что находится не в Полтавской губернии, вблизи Переяслова, а в Каменец-Подольской, ныне Хмельницкой области Украины; и не потому, что в Касриловке не было железной дороги, а в Красилове была и каждые сутки уходил от нас поезд на Жмеринку, откуда можно было добраться до Одессы, Киева или даже Москвы.

Главным отличием Красилова от описанной Шолом-Алейхемом Касриловки и многих других еврейских местечек, разбросанных по всей Украине, было то, что евреи были не единственными его жителями и даже не составляли большинство. Здесь жили, кроме них, украинцы и поляки, русские и цыгане

и это накладывало определенный отпечаток на его жизнь. Вы спросите, а какой именно? Отвечу. Евреям от этого лучше не было. Если в соседних с Красиловым еврейских местечках, где преобладающим большинством жителей были евреи, не слышно было в мирные годы каких либо вопиющих случаев национальной розни, то в Красилове, где евреев было меньше половины всех жителей, их отношения с неевреями были довольно сложными и напряженными. Эти отношения нередко обострялись и приводили к взрывам открытой злобы и ненависти, а в отдельных случаях и к актам насилия и вандализма.

У евреев здесь было немало открытых и скрытых недругов.Трудно объяснить, что было главной причиной неприязни и злобы. То ли антисемитизм, передававшийся из поколения в поколение, то ли зависть, то ли что-нибудь другое или все это вместе. Я нередко задавался этим вопросом и не находил на него чёткого ответа.

Помню, например, как умышленно подожгли несколько еврейских лавок на старом базаре, как ночью дегтем кто-то измазал двери в двух главных еврейских синагогах, как хулиганы оскверняли могилы на еврейском кладбище.

В годы моего детства и юности не было еврейских погромов. Советская власть этого не допускала. Ведь на весь мир демонстрировалась нерушимая дружба народов. Но из рассказов своих родителей я знаю о еврейских погромах в Красилове в годы Гражданской войны и об участии в них многих местных жителей -антисемитов. Очевидцы рассказывали мне как активно участвовали украинские полицаи в поголовном уничтожении евреев Красилова в 1941-42гг. Здесь с ними долго не церемонились и рассправились раньше, чем в других еврейских местечках, где большинство населения было еврейским.

Возможно, конечно, что всё это имело место не только из-за национального состава населения нашего местечка. Может этому способствовали какие-то исторические обстоятельства или особенности проживающих в Красилове неевреев, но бесспорно одно, что по наличию (и объёму) антисемитизма наше местечко занимало ведущее место в ряду еврейских местечек не только нашей губернии, но, вероятно, и всей западной Украины.

НАТАН ГИМЕЛЬФАРБ
ЗАПИСКИ ОПАЛЬНОГО ДИРЕКТОРА
БАФФАЛО 1999 ГОД.

Вам нравится сайт Красилов Еврейский?

Вы можете помочь развитию проекта. Я хочу помочь!

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on email
Share on print
Рекомендуем прочитать

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *