Несколько красиловских историй

Удачная женитьба

Это история женитьбы Менаше Дреля, брата моей бабушки Фриды. Он был невзрачный маленький человечек. Многочисленные братья бабушки были заготовщиками – они покупали кожи и выкраивали голенища, подметки, носки сапог. На этом много не заработаешь. И о приличной женитьбе Менаше не смел и мечтать. И тем не менее в жены ему досталась редкая красавица, умница и отнюдь не бесприданница. Как это могло случиться? Ее дедушка когда-то убил старуху, у которой одолжил деньги под высокий процент (еврейский Родион Раскольников). “Убил и закопал, под своей кроватью в земляном полу. Полиция раскрыла это преступление, и он пошел на каторгу. Отвращение к убийству у евреев так велико, что ни с его детьми, ни даже с внуками никто не хотел иметь дело. Так Менаше досталась замечательная жена. Он увез ее в Америку, “хвост” потянулся за ними и туда, но на судьбе их детей это уже не отразилось.

Красиловский нэпман

“Помещичий” период жизни моего деда Давида Шейнмана кончился полным обнищанием из-за ограбления его, как и всех жителей Красилова, в ходе Гражданской войны. Удалось сохранить единственную корову. Ее берегли как зеницу ока, прятали и перепрятывали, пасли в укромных местах – она была единственной кормилицей семьи. Старшие дети эмигрировали: через Польшу (в 1920 году) и Аргентину – в США. В Красилове остались родители и пятеро младших. В конце войны дед подобрал умиравшего конягу, брошенного отступавшей бандой. Потом еще одного. Выходил их – он был неплохим ветеринаром-практиком. Его стали звать к заболевшим животным – в ближние и дальние села. Что-то платили. Скопив нужную суму, он купил масловыжималку. Работали все – дочь Ита стояла у жаровни, Нюня и Нусик водили по кругу лошадей. Пресс вращался, масло стекало по желобу. Дед занимался сбытом. Дела понемножку поправлялись. Лошадок все очень любили. В суботу они, естественно, отдыхали. В зимние субботние вечера Нусик запрягал их в бричку и катал своих дружков по Староконстантиновскому тракту. Лошади резво бежали (какой еврей не любит быстрой езды?). Мой отец, младший ребенок в большой семье, любил ловить рыбу, и в качестве лески использовал конский волос. Требовалась большая ловкость, чтобы выдрать из хвоста волос и молниеносно увернуться от копыта. Однажды он промедлил – вмятина на лбу заметна до сих пор.

Дедушка купил лавку на рыночной площади, строил какие-то планы – вот н продаст “поместье”, а на вырученные деньги купит… Но НЭП кончился. Лавку отобрали. Он едва успел подарить свое “поместье” со всем содержимым еврейскому колхозу. Дети разъехались, старика “раскулачили”, но одинокого 70-летнего вдовца пожалели – не выслали, даже оставили ему две комнатушки в его бывшем доме. Он опять оказался без средств к существованию. Но… жизнь продолжалась. Он женился (в 3-й раз). Рядом, в бывшем здании земской больницы, было гумно, работала веялка. Он договорился, чтобы ему отдавали “высевки” – отходы. В одной из своих комнаток устроил курятник. И когда в конце 30-х годов старик поехал в Ленинград навестить детей, он привез с собой 400 яиц в подарок! Только война убила в нем жажду деятельности. Увидев, что происходит вокруг, он лег, повернулся к стенке и умер.

“Записная книжка”

Это забавный случай произошел с моим дедом в кульминационный момент его хозяйственной деятельности, когда, кроме “поместья”, он стал владельцем – на паях – участка леса, и на его визитной карточке под фамилией-именем-отчеством появилось слово “лесопромышленник”. Вся бухгалтерия – расчеты с заказчиками, компаньонами, подрядчиками, рабочими – содержалась в его записной книжке. Однажды, едучи домой через Жмеринку, он сидел в ожидании поезда в станционном буфете, и какой-то незадачливый воришка украл у него из заднего кармана его бесценную книжку. Представляю, как вор огорчился, обнаружив, что в руках у него не бумажник, а замусоленные листки с цифрами и непонятным каракулями (дед писал на идише). Но и дед огорчился не меньше. Что делать? Как восстановить расчеты? Да и можно ли их восстановить? И тут ему в голову пришла счастливая мысль – он догадался, что вор мог сделать с его книжкой. И правильно догадался. На станции было два отхожих места. Дед нанял ассенизатора, и в одной из ям оказалась-таки его книжка. Он очень обрадовался. Сумел ли он ее отчистить и как именно отчищал, я не знаю. Повидимому, для деловых людей не пахнут не только деньги, но и расчетные документы, причем не только в переносном смысле, но и в самом прямом.

“Медведя ведут”

Сперва – небольшая преамбула. В Красилове жили и хасиды, и миснагиды, и у хасидов был свой Ребе (цадик) У него был большой дом и приближенные. Его габэ был Арье-Лейб Прейгерзон, который сопровождал Ребе во всех поездках: Ребе объезжал своих хасидов и собирал дань. На собранные деньги он жил и путешествовал – он бывал в Европе: в Польше, Германии, Австрии. В Староконстантинове был свой Ребе, в Проскурове – свой. Почему-то их стало очень много в смутное время – войн и революций. А еще в эти годы стало много странствующих чудотворцев, продавцов амулетов, знахарей, целителей. Они ходили от местечка к местечку в поисках пропитания. Приезжая в Красилов, часто останавливались у деда. И вот – такая зарисовка. Яркий осенний день. Шабес. Евреи расходятся после утренней молитвы. Из Клюза (хасидского молитвенного дома) выходит один из таких шарлатанов, появившийся в местечке накануне. Он окружен толпой почитателей, преимущественно женщин среднего возраста. А следом, на некотором расстоянии от этой группы идет Хаймуня Бык, приехавший повидаться с родными, невысокий, рыжеватый, моложавый. Отец, тогда – наблюдательный подросток, поймал его скептический взгляд, брошенный вслед жестикулирующему в толпе и что-то выкрикивающему шарлатану, и услышав реплику, которую Хаймунд процедил сквозь зубы: “Ме фирт дем бер” (“медведя ведут”). Он был человеком независимых взглядов и не выносил обмана, шарлатанства, фальши.

Еврея – за бутылку

Перенесемся в страшный 1941 год. Не все евреи Красилова и окрестных сел пришли на регистрацию. Не все переселились в гетто. Некоторые прятались. Мотл Шейнман, младший брат деда Давида жил в 15 км от Красилова в деревне со смешным названием Сковородки. Их отцу Эли, моему прадеду, там некогда принадлежала корчма. В развалюхе, бывшей корчме, и жил одинокий немощный старый Мотл. Неожиданно в начале июля появился его старший сын Вольф. Он с воинской частью отступал от границы и, проходя невдалеке от Красилова, решил забрать с собой отца. Не успел – немцы наступали стремительно. Вольфа арестовали (донесли, что он солдат) и повезли в Староконстантиновскую тюрьму. Он сумел бежать. И опять появился у отца. Почему не спрятался? Что хотел сделать? Теперь невозможно ответить на эти вопросы. Его снова арестовали и на этот раз расстреляли. А старика – отца местные спрятали (из жалости или за деньги – неизвестно). Но появились какие-то пришлые мужики, прознали, что где-то прячется еврей и уговорили его “спасателей” получить за еврея бутылку. Его выволокли из укрытия, связали для верности, бросили в телегу, увезли в Староконстантинов и сдали немцам. И получили свою бутылку. Это все узнала дочь Вольфа, приехавшая в эти места в 60-х годах.

Второй случай (рассказал Мойше Кац)

Зимой 1941 – 1942 годов мужики поехали за сеном, и в стогу обнаружили прятавшегося еврея. Это был знакомый им красиловский еврей, владелец соломорезки, который всю округу когда-то обеспечивал мелко нарезанной соломой. Ее добавляли в корм лошадям и коровам – из экономии. Мужики сперва ему посочувствовали – как же он тут один, бедолага, чем кормится, мерзнет, поди. А потом один из них сообразил, что появилась возможность выпить. Эта мысль их обрадовала и воодушевила, они скрутили бедного отшельника и сдали его немцам, заработав свой шнапс.

Е.ШЕЙНМАН

Изгнание еврейской семьи из своего дома

Вам нравится сайт Красилов Еврейский?

Вы можете помочь развитию проекта. Я хочу помочь!

Share on facebook
Share on twitter
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on email
Share on print
Рекомендуем прочитать

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *